Юридическая поляна становится все более хоррорной и хардкорной, и старое страшное пугало кажется милым по сравнению с новым, сотворенным законодателями, неизменно пекущимися о здоровье нации — из последнего, маркировка книг Ленина как пропагандирующих наркоманию. Так и с законами, касающимися семьи – кажется, они ужасают самих законодателей, потому что все больше напоминают практику «Барневарн». Говорит председатель комитета Госдумы по защите семьи Нина Останина:
«У нас сейчас восемь семей из десяти разводятся. Если будут разводиться все десять, есть ли смысл принимать закон? Будет ли молодежь вступать в брак в случае, если будет принят этот закон? Или парни будут бояться, потому что любое прикосновение дома к жене исходя из заявлений иногда импульсивных наших женщин, можно будет рассматривать как посягательство на физическое и психическое здоровье. Поэтому надо семь раз отмерить, а один раз отрезать».
Какой-то она неподготовленный «политик», не просекает «всеобщее благо». Но вот ей на помощь спешит мой «любимый», можно сказать, модельный серпент Царев, неудавшийся президент Руины. Он всегда проталкивает худшее якобы для защиты лучшего, дурное как бы для счастья всех живущих:
«У нас как-то стало нормой, что кто что возглавляет, тот это и запрещает. Это касается и защиты семьи. С точки зрения женщины-депутата, мужчины не будут вступать в брак с женщинами, потому что их нельзя будет бить безбоязненно. Нам надо защищать женщин. Особенно это касается национальных республик. Женщины — не собственность мужчин, с которой мужчины могут делать что хотят. Это не только их женщины. Это россиянки. Это наши женщины. А захотят ли женщины вступать в брак с мужчинами, зная, что защиты нет? С точки зрения Нины Останиной бить жену — это традиционная российская ценность?…»
И так далее, в том же профессиональном духе. А мне вспоминается драма первой (или второй, в «звездных» отношениях черт ногу сломит) семьи певицы Валерии. Под конец лав-хистори с мужем она была на ножах, причем, буквально. Последний скандал между ними вспыхнул быстро и закончился стремительно, когда Валерия ощутила нож в своей ноге. Разумеется, на публике она сделала большие голубые глаза: мол, да я только пару слов каких-то ему сказала…
Женщина, приблизившаяся к мужчине, знает все его больные места, и если желает сделать его жизнь адовой, то легко и профессионально на них давит. Да, может Валерия и сказала своему бывшему пару слов, но забыла про 2 миллиона слов, брошенных ранее, с соответствующими ужимками и минами. Это как качели раскачивать, слабыми, но поступательными движениями, каждое из которых по отдельности ничтожно, зато вместе они мощная сила, доступная многим женщинам, со знанием дела сносящим крышу своим мужьям. Они знают, что суд, если что, будет на их стороне, да и бывший отдаст квартиру и любые деньги, лишь бы личный мучитель ушел уже с миром и оставил в покое.
Это тонкая психологическая материя, и не в государстве, управляемом серпентарием, ее испытывать и, тем более, воспитывать. Как всегда, забота правителей вместо защиты семьи обернется ее дальнейшим разрушением – это уже прописная истина, не нуждающаяся в доказательствах.
«Мужчины не будут вступать в брак с женщинами, потому что их нельзя будет бить безбоязненно», говоришь? А что, УК в части защиты личности уже отменили? Да, семейные побои декриминализированы, но только по первому обращению, а по второму распускающий руки муж отхватит по полной, если женщина «снимет побои» и напишет заявление. Или надо вязать клятого тирана просто на голой истерике, хорошо если подтвержденной психиатрической экспертизой?
И что мы тогда получим? Женщина получит явное преобладание, когда просто по заявлению (ладно, со свидетельскими показаниями тещи) мужик отхватит пару лет и автоматическое приглашение на утилизацию, после которого все наследство отойдет жене. Если по основному УК свидетельские показания заинтересованных лиц не принимаются, то кто еще сможет подтвердить побои, как не близкие родственники (и тогда эти показания будут приобщаться к делу как доказательство виновности)? Так вот он, крутой соблазн для женщин от серпентов, поощряемый судами, а для хищниц и аферисток легальный способ приобрести «недвижку», а то и мужнин бизнес, единственно пустив слезу и разок ударившись об угол?
Неужто можно подумать, что я выступаю за «домашнее насилие»? Упаси Господь, я выступаю против зарубежной практики, которая вполне может случиться и у нас, коли там дают сроки уже и не за насилие, а за сексуальное домогательство, и не за домогательство даже, а за некий сексизм, то есть за взгляд на женщину как на женщину, то есть человека противоположного пола, притягательного и соблазнительного. Куда уж идиотичней, но разве мы не собираем по западным урнам окурки, то есть не внедряем «мировой опыт»?
Благодаря этому «опыту» западным мужикам заправлять под хвост куда предпочтительней и безопасней, нежели нести крест брака. Ни тебе суда с презумпцией женской невиновности, ни дележки детей и алиментов, ни ополовинивания бизнеса – да вообще никаких физических проблем, а с моральными помогает справиться психолух, который на голубом глазу докажет, что всё по природе, а мнение Бога неверующих волновать в принципе не должно (стало быть, становясь гомосексуалистом, человек автоматом делается атеистом).
Опять же, меня люто страшат призывы к государству. Ведь мы как не каркнем, что «государству пора бы обратить внимание» на то или это, как оно тут как тут, и обращает это внимание, только весьма извращенным способом. Кричали, что государство должно помочь бизнесу, и теперь, благодаря такой помощи, готов закрыться последний предприниматель, потому что, согласно иезуистской мысли Неназываемого, он должен брать вслед за помощью некую ответственность – но кто бы знал, что эта ответственность по стоимости в десятки раз превзойдет помощь? Точно также у нас случилось в сфере НКО, на которую государство не обращало внимания до 2005 года, что помогло раскрутиться многим социально-значимым инициативам (на зарубежные деньги, заметьте, поскольку свои деньги от власти дождаться было нереально), а теперь это ручная сфера с дрессированными общественниками, открывающими рот на указанный диаметр. И везде, куда ни глянет глаз, без «помощи» государства все было просто плохо, а с приходом этой помощи становится прям хреново, до невыносимости!!! Если действует именно такая логика, то отчего вы думаете, что она минует семейные отношения, и «государство» не заселится плотненько в эту нишу?
Я выступаю за сохранение семьи, но более против превращения ее в дополнительный инструмент шантажа нежелательных людей (а что, вслед за нежелательными организациями должны же появиться нежелательные люди?), и вообще считаю, что серпентарию нужно предоставлять как можно меньше возможностей влезать в последний бастион, в отношения близких родственников.
Я не верю в возможность наладить семью через «кару государеву». Если есть наказание за убийство или воровство, то отчего люди продолжают убивать и грабить? Наверно, потому что это как замок на дверях: одному и накинутой дужки достаточно, чтобы не заходить в чужой дом, а другого и защита железной двери из сантиметрового железа с десятью запорами не пугает, только задорит. В семье также: тот, кто не склонен доказывать кулаком свою правоту, ему и закон не нужен, а другие, из категории «сначала бьют, потом извиняются», об ответственности если и думают, то в последнюю очередь, плюс водка в помощь.
Что касается «национальных» женщин, то какой смысл заботиться о них, когда власть кремля в национальных республиках того же Кавказа давно уже эфемерна и переуступлена кланам и знатокам шариата? Тут явно не за женщин нужно переживать. Какой закон не слепи, применять его будут по месту и с национальной «изюминкой», то есть по традиционным взглядам, сформированных адатами, древними языческими «нормами», вошедшими в мусульманский шариат. Если там принято, что жена бессловесная тень мужа, так как можно исправить это почти всеобщее мнение с помощью российского закона, который там и так постольку поскольку, даже если их семья проживает в исконно русских регионах (а за судом все равно бегает к мулле)?
Остальные «логические выводы» неуважаемого серпента Царева, вроде «с точки зрения Нины Останиной бить жену – это традиционная российская ценность» и обсуждать не стоит. Останина, понятно, тож серпент, и крупного калибра, протолкнувшая кучу антимужских законов, а потому ссора гоголевских персонажей вполне в духе «милые бранятся только тешутся». Это способ действия серпентария, когда он затевает преступление, он его совершает, он же судит, и он же о нем морализаторствует. Серпент давно превзошел трюизм «если не можешь победить врага, возглавь его» хотя бы тем, что он сам враг, выдающий себя за друга, универсально приспособленный к «гибридным» действиям. Останина с Царевым одного поля ягода, а вся их лукавая беседа для создания театрального антуража.
